Фонд помощи хосписам "Вера" (hospicefund) wrote,
Фонд помощи хосписам "Вера"
hospicefund

Categories:

история пациентки хосписа

Валентина Горина, 78 лет

«Я помню, когда я была маленькой, то два мальчика гоняли во дворе на велосипеде. Тогда на это была страшная мода. А на втором этаже у нас жила некая тётя Шура, и её племянник, Славка, говорил: «Баба Шура, мне бы вот такой велосипед нужен!». А она отвечала: «Зачем тебе этот велосипед? Это же барахло!». Тогда Славик опять начал: «Бабушка, купи мне барахла!». До сих пор я этот эпизод помню.
Фамилия моя по мужу – Горина, а родилась я с фамилией Брохес. Это фамилия моего отца, и он говорил мне, что по-еврейски эта фамилия значит – «Молитва». Отец мой родился в Вильнюсе, и не был похож на южного еврея. Голубые глаза у него были, и нос – достаточно большой. У меня средний нос, между русской мамой, и еврейским отцом.
Но мне всегда говорили, что профиль у меня очень даже ничего: всю жизнь и в техникуме, и в институте, мне говорили: «Какой у тебя профиль!» И в гости когда приходила, то мне сразу: «Валька, сразу заметили твой профиль!».
Училась я хорошо: сначала в школе, затем – в техникуме. Мы жили недалеко от Колхозной площади, и наш переулок, 1-й Коптельский, как раз на эту площадь и выходил. Там я и училась в школе: окончила семь классов, а потом пошла на сварщицу учиться. И знаете, почему? Потому что во всех техникумах пенсия была 180 рублей, а в сварочном – 285-ть рублей. А семья у нас была очень бедная, прямо словами трудно описать. Мама вечно от своей сестры, тёти Кати, приносила одежду моих сестёр двоюродных. Потом она одежду ношеную под меня подгоняла, и так я и ходила.
Техникум я окончила, и распределили меня в город Калинин, теперь – Тверь. Вот там я пробыла два с половиной года мастером сварочных работ, и в основном там я научилась материться, потому что иначе с рабочими общаться было нельзя. Мы вместе монтажом занимались, и я резиновые сапоги за два месяца снашивала, потому что всё время бегала по трассам.
Потом я вернулась в Москву. Брат мой, Владимир, к тому времени отслужил в армии, и поступил в машиностроительный институт. Он сказал мне: «Давай, Валька, поступай к нам». А там, на факультете «Сварочное производство и оборудование», преподавали учителя из техникума, который я раньше закончила. Они меня и приняли. Помню, у меня были немножко с физикой нелады, и преподаватель хотел мне «пару» поставить. А я сказала: «Поставьте мне «тройку», и вы потом удивитесь, как хорошо я буду учиться». Откуда во мне смелость такая взялась, я и не знаю.
Стала я не вечернем учится, а потом, друг брата моего, Боря Дольник, устроил меня в институт «ПРОТЯЖМАШ». И отработала там двадцать семь лет, и объездила все города СССР в порядке обмена опытом. Так что я и Россию видела, и другие города.
Замуж я вышла поздно, в сорок пять лет. Чёрт меня дёрнул замуж идти, не надо было мне туда идти. Это на меня общественное мнение давило: «Как, ты ещё не замужем?». Если бы сейчас дело было, то я бы их так отматюгала, и замуж не пошла. А так на меня все давили, как будто я виновата перед ними была.
Замуж я вышла так: я в одной комнате технологом работала, а рядом люди из Генплана сидели, и работал там такой Витька Горин, геодезист по профессии. Он отметки высот дерева отмечал волосяным пёрышком, и в этом был мастер.
А так он был – зараза. Сначала влюблённого играл, потом смотрю – не те уже отношения. Я ему говорю: «Тебе пора уходить», а он, когда ключи мне отдавал, то сказал – «Да, не прописала ты меня к себе, не прописала». Вот такая у него была тенденция, и был он на восемь лет младше меня. Конечно, потом мальчики какие-то у меня были, но замуж выходить желания больше – никакого.
Жила я всё время в Москве: в Беляево, на улице Островитянова. Как жила? По природе я оказалась творческим человеком, и в середине семидесятых годов, когда Москва заболела вязанием, я организовала группу по вязанию крючком. Ко мне даже шестилетняя девочка ходила, по схемам петли и накиды делала.
Пять дней в неделю мы занимались по два с половиной часа, и я так всё делала, чтобы ученики мои с уроков выходили с вещью. Листочек вязали, розочку – так, по мелочи.
Потом пением занялась в художественной самодеятельности. Ходила в хор дома учителя Ждановского района: и октет пела, и соло.
Помню, одна из девочек, Наташа, умерла. Собрались мы её помянуть, и другая наша девочка, Вера, спрашивает меня: «А ты чем хотела бы заниматься?». Я говорю – «аюрведой». За неё очень сильно Малахов агитировал. В общем, поехали мы с Верой в компанию, которая аюрведой занималась, и семь лет на лекции ходила, всё оторваться не могла.
Сюда я попала по настоянию врача. До этого я была в 3-м хосписе, а через месяц меня в 1-й хоспис перевезли. Здесь лучше: там помещение маленькое, потолки низкие. А тут меня с кроватью на улицу вывозят.
Ко мне никто не ходит: родители мои давно умерли, а брат мой 19-го октября этого года умер. Так что я – сирота.
Я не могу сказать: «Ах, как мне нравится жить!». Но я люблю, если так уж по мелочам, люблю покушать, вязать, аюрведу и вокал. Я в своё время очень много сил вокалу отдала: искала точку, откуда идёт в голос воздух. Помню, преподавательница, Марья Владимировна, говорила мне: «Воздух и не ночевал». А потом я уже поняла, откуда идёт воздух, и даже могла его показать.
Я довольна, что я родилась, и что познала и хорошее, и плохое. Мне всегда говорили: «Ты, Валька, такая: тебе если хорошо, то – хорошо. Если плохо, то тебе тоже – хорошо».

текст записан Светланой Рейтер
Tags: о Первом московском хосписе, пациенты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments